В ходе рассмотрения гражданского дела в Троицком районном суде г. Москвы под председательством судьи Свирчевской Веры Борисовны у меня сложилось устойчивое ощущение, что дело рассматривалось без стремления разобраться в его фактических обстоятельствах и с заранее сформированным негативным отношением к ответчику.

В судебном заседании судья отказалась исследовать электронные доказательства, представленные мной, сославшись на отсутствие их нотариального заверения. При этом судья не только не дала оценки содержанию указанных доказательств, но и прямо отказалась даже ознакомиться с ними на электронном устройстве, мотивируя это тем, что «непонятно, что именно может быть показано». Ограничившись беглым просмотром распечатанных скриншотов, суд фактически лишил меня возможности подтвердить свою позицию и представить доказательства в полном объёме, несмотря на то, что действующее процессуальное законодательство не содержит требования о нотариальном удостоверении электронных доказательств как обязательного условия их допустимости.

В ходе заседания судья неоднократно высказывала предположения о моей возможной недобросовестности, включая намёки на предполагаемый сговор с мошенниками. Эти утверждения не только не были подтверждены какими-либо доказательствами, но и вообще отсутствовали в исковом заявлении, не заявлялись истцом и не являлись предметом доказывания по делу. Тем не менее именно эти предположения, по моему ощущению, легли в основу отношения суда к моей позиции.

Вместо нейтрального и беспристрастного рассмотрения спора судья фактически заняла обвинительную позицию, при которой мне приходилось оправдываться за сам факт участия в P2P-сделке и операций с криптовалютой, как если бы такая деятельность сама по себе являлась противоправной. Попытки пояснить механику P2P-операций, обычную практику гражданского оборота и отсутствие у меня каких-либо обязательств перед истцом по существу остались без должного внимания.

Сложилось впечатление, что нежелание суда вникать в специфику современных цифровых финансовых инструментов было подменено субъективным недоверием к ним. Это выразилось в упрощённом подходе к оценке обстоятельств дела и фактическом противопоставлении меня как участника современного гражданского оборота — суду, который исходил из априорного восприятия таких сделок как подозрительных.

Считаю, что подобный подход нарушает принципы состязательности, равноправия сторон и всестороннего исследования доказательств, закреплённые в ГПК РФ, и не способствует вынесению справедливого и обоснованного судебного решения.